Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

Черубина номер 0, или опять Гейнем навеяло

Прошлый Heine-inspired пост о большой, чистой и светлой любви был спровоцирован историческим постом д-ра Фремдермана, а этот - постом Тимки Барского . Если у вас нету тети ФБ, что по нынешним временам опять становится трендом,- пересказываю: там приведены три отрывка разных переводов стихотворения Гейне, описывающие страстоцвет, он же пассифлора, цветок,  количеством и формой тычинок-пестиков-лепестков символизирующий страсти Христовы
Ну я ж любопытная, пошла посмотреть, а там дальше страсти уже не Христовы:
           И по прихоти сна, тот цветок страстоцвет
           Образ женщины принял мгновенно…
           Неужели я, милая, вижу тебя?
           Это ты, это ты несомненно!
           Ты была тем цветком, дорогая моя!
           По лобзаньям я мог догадаться:
           У цветов нет таких жарких, пламенных слёз,
           Так не могут цветы целоваться.
Любопытно мне стало, к какой такой Мушке обращено стихотворение "Мушке" (писано в 1856, последний год жизни! когда страсть могла быть только в мыслях, т.к. Гейне уже был прочно прикован к постели - да и женат, но когда это мешало поэтам и не только) - и вот она. Викистатья на русский переведена довольно бестолково, но мне ж стало еще любопытнее, и не зря. Пересказываю вкратце (насколько возможно) предлинную немецкую статью.
Collapse )

После смерти Гейне происходит то, чего Элиза много лет добивалась - богема признала ее, за ней увиваются желающие погреться в лучах популярности; некогда объект ее воздыханий Альфред Майсснер полюбляет ее ровно до тех пор, пока удается выманить у нее и опубликовать ее письма к Гейне.
В 1858 у нее возникает роман с философом и критиком Ипполитом Тэном. Он всячески поддерживает ее как литератора и публициста, и она публикуется в La vie Parisienne под мужским псевдонимом Камиль или женским - Камилла Селден. Но лет через 10 популярность ее угасает, как и роман с Ипполитом.
Дальше уже совершенно как у впоследствии Черубины - она нанимается учительницей немецкого в женскую гимназию в Руане. Начальство ею недовольно - "у нее ни методики, ни дисциплины, она не умеет преподавать грамматику и говорит только о литературе", но и не увольняет (из жалости? из дешевизны?).
В 1882г. она продает все имевшиеся у нее рукописи Гейне, хотя ранее намеревалась передать их в Национальную Библиотеку в Париже. В 1884г. под псевдонимом Камилла Селден она издает мемуары "Последние дни Гейне" - и это самая успешная из ее книг.
Элиза пережила Гейне на 40 лет. Подробности ее жизни так и остались тайной, перемешанные с ее романтическими выдумками. Даже в сидетельстве о ее смерти мало правды: "...родилась в 1832 или 1833г. в Венгрии от неизвестных родителей".

Путешествие дилетантки в февраль и ливень. ч 5. Амстердам, 9 февр, вечер

Значит, обратно на Центральную Станцию, оттуда паромом через Эй, и бегом под ветром и дождем к этому самому Lookout-у. Они-то прислали объяву, мол, в связи с погодой качели над пропастию будут закрыты, но качаться на них я и так не собиралась. А опаньки, открытую обзорную площадку тоже закрыли. "Шо вы переживаете, идите в ресторан, он всего этажом ниже. и обзирайте оттуда". Ага-ага. Через затемненное стекло, озаряемое сполохами аццкого пламени цветомузыки.
lookout2
Collapse ) в общем, стекла совсем залило дождем. сумерки переходили в темень, глинтвейна в баре не было - плюнула я на это дело, спустилась обратно на паром и далее на уже освоенном 14м трамвае - к пл. Рембрандта, фоткать ночной дозор, когда он действительно ночной.

dozor1 dozor2

и дальше все тем же 14м - я помню, где-то там, когда я ехала. мелькали мачты этого корабля Ост-Индской компании (ну т.е. копии), который часть морского музея. Музей. ессессно, закрыт, но хоть на корабль поглядеть. Ааа, я их вижу, мачты! Выхожу. Это район Plantage (плантация? усадьба? в общем, Ахуза :-) )
Под дождем холодно и мокро (а зонтик бесполезен, ибо ветер), но, блин, как красиво!

dom noch_kanal

а это просто Нарния какая-то!

narnia
Так-то здесь до вождленного парусника метров 600, но часть их непреодолима: вход только через музей (вон она корма светится, но ходить по воде я не умею). Но я ж упоротая. Начинаю обходить кругом, дворами. Вроде выхожу чуть поближе к причалу. Ветер норовит вырвать из рук телефончик, и струи летят скорее горизонтально, чем вертикально. Но правильно, это ж кораблю родная стихия.
Так прощаемся мы с серебристою,
самою заветною мечтой,
флибустьеры и авантюристы
по крови, упругой и густой.

(флибустьеры - это ведь именно тутошние, vrijbuiters)

korabl1 korabl2

Ну всё, хватит выделываться, говорю я себе. Пора ехать в общагу, пить чай и сушть джинсы. Чемодан автобус- вокзал- Изра метро. Но! по дороге надо сойти за одну остановку до цели.
Вот! Я же обещала сказать, почему мироздание решило отправить меня сюда именно в эти дни. Когда я перед отъездом оглядывала окрестности своей общаги на карте, с трудом подобрала челюсть, увидев название на совершенно стандартно-микрорайонной улице. Потом пригляделась - там весь райончик с литературными улицами, от Агаты Кристи до Достоевского: романтики сидели у них в муниципалитете в 80х. Но Пастернаку почетное место досталось, длинная улица вдоль линии метро (за пределами центра линия идет над землей).
Сталбыть, раз уж так всё совпало - февраль, ливень, завтрашнее 130-летие Пастернака, то я просто обязана Перенестись туда, где ливень Еще шумней чернил и слез.
fevraldostat

(и заметьте, этот район - тоже польдер: Venserpolder)

А вот наконец и общага. Теплоооо! Сухо! Чааааай!
Девиз общаги - girl power, комната моя называется KillBill. Снято сверху с моего насеста (а за спиной у меня, т.е. вместо стены, к которой приткнута койка - окно во всю стену. И ночью об него шуршит дождь и скребет ветками ветер. Но я убегалась, и ничто мне не помешает спать!)
Collapse )

Путешествие дилетантки 40 лет спустя. Пролог.

modi1978
Вот. Это она, ради которой я и мотнулась в Лондон. А рядом - документальное свидетельство моего первого офигения от нее - политеховская многотиражка за 2е января 78 года.
(да-да, любительские стихи имеют ровно ту же ценность, что и любительские фотки. Есть профессиональные фотки той же Пизанской башни, а есть - вот сейчас, здесь, вот в эту погоду и в это время дня я на нее смотрю и вижу ее вот так, и плевать на заваленный горизонт, башня-то и сама валится. А так-то, конечно, Любите живопись, поэты - Лишь ей единственно дано и далее по тексту)
Ну, еще в 8 классе новообретенная тетушка моя (жена дядюшки) пыталась приобщить меня к искусству несколько более современному, чем передвижники, но я еще, очевидно, не доросла. Потом, как положенно интеллигентной еврейской девочке 70х, я прочла "Люди. Годы. Жизнь", т.ч. Модильяни стал для меня живой, даже слишком живой, яркой и эээ... архетипичной фигурой - La bohème, la bohème, вот это всё. А потом я лежала с ангиной, и две мои подруги-однокурсницы пришли меня навестить и в утешение дать мне на подержать свежепришедший том "Всемирки". А там цветные вклейки были на бумаге более плотной, чем тексты. Так что в том, что открылся он на цветной вклейке, ничего мистического нет. Но он открылся именно на этой. Да, я понимаю, что я уже вчитывала в этот портрет ее трагическую судьбу - и всё же.
А в середине прошлого декабря я (опять случайно? или выбор друзей и френдов все-таки не случаен?) узнала от irene221b (только не тут, а в FB) про вот это вот
(а ведь ужас какой - могла и не узнать. Интересно, почему это после невинного поиска дешевых полетов или жилья мне в почту так и сыплются на фиг уже не нужные предложения, а по выставкам такого нет?  чтоб я могла зайти на какой-нибудь SkyArtScanner и поискать по имени художника и радиусу удаленности от меня, где чо есть. Даже, пес с ним, чтоб оно потом активно меня доставало - лишь бы в тему)
продолжение следует

RIP Евтушенко (что там ни говорите, а подростковые любови - навсегда)

Искусство, как тонюсенькая нитка,
связует разведенные мосты.
Единственная, может быть, попытка
смерть победить,- искусство, это ты.

Поэты молодеют, умирая.
Смерть - это смерть для нравственных калек,
а смерть поэта - молодость вторая,
вторая жизнь,- теперь уже навек.

И прошлое, как под водою Китеж.
Там голоса, как колокольный звон,
и если камень в эту воду кинешь,-
свистя, его метнет назад Вийон.

Там прошлое целуется, смеётся,
и, сочиняя полунаугад,
пьёт, скрипочкой заслушавшийся, Моцарт
убийственный лишь для убийцы яд.

Там Пушкин на базаре кишинёвском
припал губами к юному вину
и, хохоча, швыряет кошелёк свой
цыганке, нагадавшей смерть ему.

Историю, как пыльную картину,
повешенную криво навсегда,
хотел бы я, как дерзкий Буратино,
проткнуть длиннющим носом, и - туда...

А там Ахматова, такая молодая,
в Париже утреннем, качающем мосты,
привстав на цыпочки, в окошко Модильяни
бросает красные тяжёлые цветы.
1971

тубишватнее

пошла за покупками задними дворами - и попала под дождь падающих лепестков миндаля.
в связи с чем вдруг вспомнила 40летней давности (дадада, эклер в голове) свое стихо.

Листопадом сердце троньте,
дождепадом слезы смойте,
звездопад не провороньте,
остальное - там посмотрим.
Снег коснется осторожно,
мягким пальчиком погладит.
Остальное - безнадежно,
только время всё уладит.
Капли прыгают на зонте,
почки звонкие набухнут.
Край волны ступнями троньте,
остальное - будь что будет.
Улыбнитесь мокрой ветке,
небосводу голубому.
Остальное - только верьте -
обернется по-другому.
Звезды падают отважно,
листья падают протяжно.
Остальное всё неважно,
остальное всё неважно.

RIP Умберто Эко

В Европе холодно. В Италии темно.
Власть отвратительна, как руки брадобрея.
О, если б распахнуть, да как нельзя скорее,
На Адриатику широкое окно.

Над розой мускусной жужжание пчелы,
В степи полуденной - кузнечик мускулистый.
Крылатой лошади подковы тяжелы,
Часы песочные желты и золотисты.

На языке цикад пленительная смесь
Из грусти пушкинской и средиземной спеси,
Как плющ назойливый, цепляющийся весь,
Он мужественно врет, с Орландом куролеся.

Часы песочные желты и золотисты,
В степи полуденной кузнечик мускулистый --
И прямо на луну влетает враль плечистый...

Любезный Ариост, посольская лиса,
Цветущий папоротник, парусник, столетник,
Ты слушал на луне овсянок голоса,
А при дворе у рыб - ученый был советник.

О, город ящериц, в котором нет души,--
От ведьмы и судьи таких сынов рожала
Феррара черствая и на цепи держала,
И солнце рыжего ума взошло в глуши.

Мы удивляемся лавчонке мясника,
Под сеткой синих мух уснувшему дитяти,
Ягненку на дворе, монаху на осляти,
Солдатам герцога, юродивым слегка
От винопития, чумы и чеснока,--
И свежей, как заря, удивлены утрате..

Мандельштам 1933

Навеяно одной дискуссией о счастье

писано году в 77 или 78м
А снег, глаза слепящий нежно,
опять раскинулся небрежно,
как шуба с царского плеча.
Троллейбус искры рассыпает,
и первоклашка засыпает,
тяжелый ранец волоча.
Еще темно, едва рассветно,
и то, что станет неприметно
и растеряет краски днем,
сияет призрачными снами,
как скверик с черными стволами,
раззолочённый фонарем.
Вернулись детские таланты –
теряя варежки и банты,
Глядеть на это волшебство
и холодеть от мысли тайной,
что мир на миг необитаем,
и быть счастливой оттого,
что жизнь – прекрасна и без сути,
что зреет снег в небесной мути
со смутным пятнышком звезды,
что он, слетая спозаранку,
залижет бережно, как ранку,
мои случайные следы.

Ю.Любимов...

понимаешь, что пришла старость - это когда умирают один за другим кумиры юности.
Гамлет на Таганке был и остается моим сильнейшим за всю жизнь театральным впечатлением. Из тех, что пробираются тебе под кожу, и вечером после ты возвращаешься домой как бы бесстрастный, но на самом деле это типа шок, а утром просыпаешься совершенно оглоушенный и ходишь так еще с полгода.
Это, конечно, Пастернаковский был Гамлет больше, чем шекспировский. Мучения человека, которому одному - какой-то псих или национал-предатель - Дания видится тюрьмой, а прочим согражданам всё хорошо, вот он и в непонятках весь: это я такой урод? Или всё-таки они? Но так же не бывает - они все, а я один...
И не было там звезд, Высоцкий - не Высоцкий. Весь спектакль был - монолит. И этот занавес, как рок.

(no subject)

Вчера от младшего пришла, вроде без повода, СМСка: "Но Кристобаль Хозевич успел раньше".
Понятно. Ребенок дорвался до Стругацких.
А мне "Понедельник начинается в субботу" принес в 5 или 6 классе почитать мой одноклассник Игорь. Чем и определил всю мою дальнейшую жизнь - в смысле выбора профессии.
Вчера же я зашла на "Одноклассники", куда захожу редко - поздравить наших с 40летием выпуска.
А там меня ждало известие о смерти Игоря.

6b-detМы дружили вот с такого возраста. Соперничали на матолимпиадах, сотрудничали в КВН и прочих, как  официально одобряемых мероприятиях, так и эээ... неодобряемых. У него были друзья по всему спектру - от двоечников до отличников - так как он был еще и спортсмен.
После школы, что называется, жизнь раскидала (раньше, чем хотелось бы, так как я тоже ехала поступать в НГУ, но увы), но в 88м я напросилась в командировку из Молдавии в Новосибирск - и мы встретились и как будто продолжили разговор, прерванный вчера.
Светлая память.